От гостиничных номеров и эмигрантских скитаний — к семейному очагу на Тверской.
Для публики Александр Вертинский был фигурой почти мифической — артист с мировым именем, человек эпохи Серебряного века, поэт сцены, чьё имя звучало одинаково весомо и в Париже, и в Шанхае. Но за кулисами этой легенды скрывалась совсем другая история — история человека, который долгие годы не имел собственного дома и только в конце жизни обрёл пространство, где смог почувствовать себя по-настоящему укоренённым.
Таким домом стала квартира в центре Москвы, где он жил со своей второй женой Лидией Вертинской и дочерьми. Это жильё не отличалось роскошью, но стало настоящим семейным гнездом, в котором сошлись любовь, память, труд и покой.
Личная жизнь Вертинского сложилась непросто. В его биографии было два брака, но именно союз с Лидией Циргвавой стал для него источником тихого, домашнего счастья.
Когда они познакомились, разница в возрасте казалась почти невероятной: ей было всего 17, ему — далеко за пятьдесят. Однако в этих отношениях не было ни тени расчёта или легкомыслия. Лидия стала для Вертинского не просто супругой, а музой, опорой и смыслом возвращения к жизни без чемоданов.
Первый брак артиста с Ириной Вертидис длился почти два десятилетия, но завершился болезненно и был словно вычеркнут из его воспоминаний. В мемуарах Вертинского это имя не упоминается вовсе. Зато Лидию он называл без оговорок подарком судьбы.
Шанхай, кабаре и судьбоносная встреча
Их история началась в Шанхае — городе, где в первой половине XX века пересекались пути тысяч русских эмигрантов. После одного из концертов Вертинского в кабаре «Ренессанс» он увидел Лидию — юную, утончённую, с редким сочетанием наивности и внутреннего достоинства.
Она происходила из княжеского грузинского рода Циргвава, родилась в Харбине в семье эмигрантов и воспитывалась в английской монастырской школе. Там с ней произошёл эпизод, который многое говорил о её характере: девочку отчислили за то, что она выломала шипы у тернового венца на скульптуре Христа, искренне решив, что так сможет облегчить Его страдания.
Роман развивался стремительно. Вертинский писал Лидии письма, дарил цветы, говорил о ней просто и без театральности: «Её мне послал Бог».
Венчание и долгожданное возвращение
Мать Лидии долго не принимала этот союз — артист кабаре, к тому же значительно старше, казался ей ненадёжным выбором. Лишь спустя два года она дала согласие. Венчание состоялось в 1942 году в православном соборе, а официальный брак оформили в Токио — в Шанхае тогда не было советского посольства.
Вскоре у пары родилась дочь Марианна, а затем Вертинский получил то, к чему стремился почти двадцать лет, — разрешение вернуться в СССР. Осенью 1943 года семья оказалась в Москве.
Первые годы Вертинские жили в гостинице «Метрополь». В 1944 году родилась вторая дочь — Анастасия. Жизнь оставалась кочевой даже в Москве. До середины 1940-х у семьи не было постоянного жилья, а быт держался буквально на энтузиазме и терпении. Лидия не работала и честно признавалась, что не умеет готовить — и муж никогда не упрекал её в этом. Для него она была вдохновением, а не домработницей. Большую часть забот взяла на себя тёща — Лидия Павловна, а детей воспитывали няни.
Первая квартира: Хорошёвское шоссе
Первое выделенное жильё оказалось на Хорошёвском шоссе. Это была квартира на первом этаже с печным отоплением и окнами, выходившими на Ваганьковское кладбище. Внутри было холодно, сыро и неуютно. Решение искать другой вариант приняли почти сразу.
Переезд на Тверскую: квартира с характером
Через знакомых по Театральному обществу Вертинским удалось найти квартиру на Тверской — в доме, где разъезжалась семья вдовы наркома просвещения Свидерского. Именно здесь Александр Николаевич прожил последнее десятилетие своей жизни.
Состояние жилья оставляло желать лучшего. Потолки протекали, стены были почерневшими, а в одном из углов прежние хозяйки устроили своеобразный «санузел» для кошки и собаки. Зимой в кабинете стояли тазы и вёдра — вода капала с потолка регулярно.
Однако даже такие условия не мешали дому быть гостеприимным. Однажды генерал граф Игнатьев спокойно лавировал между вёдрами с водой, словно прогуливался по садовой дорожке.
Со временем жильё привели в порядок. Поменяли двери, заложили одно из окон, устроив встроенный книжный шкаф. С обоями было сложно — материалы доставали с трудом. В итоге остановились на зелёных стенах, которые выгодно подчёркивали мебель из красного дерева.
Обстановкой Вертинский занимался лично. Он любил красивые вещи и часто ездил за ними в Ленинград, где в комиссионных магазинах иногда удавалось найти что-то достойное. Именно оттуда в доме появились диван, кресла, шкаф и большой ковёр.
Обивку мебели перетягивали старыми театральными портьерами — другой ткани просто не было.
Особое место в квартире занимал письменный стол. Вертинский увидел его в комиссионке на Невском проспекте и буквально вырвал покупку из рук другого клиента. Несколько лет стол хранился за кулисами — собственной квартиры тогда ещё не было. Позже его перевезли в Москву. За этим столом Вертинский писал, работал, принимал гостей.
В квартире какое-то время стоял трофейный рояль, привезённый из Германии. Александр мечтал, чтобы дочери учились музыке, но девочки быстро потеряли интерес, и инструмент пришлось продать — места он занимал слишком много.
Гостей принимали прямо в кабинете. Здесь бывали Лемешев, Рина Зелёная, Качалов, Марецкая, Богословские. Столы были скромными — времена оставались голодными, но тёща умудрялась готовить удивительные блюда, сочетая грузинские, сибирские и совершенно фантазийные рецепты.
Смех в этой квартире звучал часто. Вертинский был блестящим рассказчиком, и даже трудности отступали перед его иронией.
После возвращения в СССР артист много работал: гастролировал, выступал по два раза в день, пел в холодных залах, часто болел. Ходили слухи о доносах, но, как говорили, Сталин однажды произнёс: «Пусть Вертинский спокойно доживёт на Родине». Говорили даже, что у вождя были его пластинки и особая симпатия к песне «В синем и далёком океане».
Вертинский писал в письмах, что в эмиграции ему годами снился один и тот же сон: как он возвращается домой и ложится спать на старый мамин сундук. «Лучше сундук на Родине, чем пуховая постель на чужбине», — признавался артист. Тот самый сундук, привезённый из Шанхая, до сих пор стоит в прихожей квартиры на Тверской. Квартира Александра и Лидии Вертинских была далека от роскоши, но стала настоящим домом, где сошлись любовь, творчество и тихое счастье возвращения. Это было пространство, где поэт Серебряного века наконец перестал быть странником и стал просто человеком дома.
Ранее мы также писали о том, где живет Эдита Пьеха, и рассказывали о том, где жила балерина Матильда Кшесинская.